Судьба с чужого плеча - Анна Иванова

— Я знаю.

— Тогда почему ты так напряглась? — Игорь озабоченно всматривается в мое лицо. — Только не говори, что собралась на похороны!

— Я должна там быть.

— Кому должна? Олегу? Или ментам? Они будут рады тебя видеть.

— Кате. Я ее мачеха и должна с ней проститься. В конце концов, именно я виновата в ее смерти.

— Решать тебе, но я считаю посещение похорон неоправданным риском.

— Я уже решила, — сама удивляюсь уверенности, звучащей в моем голосе. — Я пойду на похороны, с тобой, или без тебя.

— Думаешь, я отпущу тебя одну?! Забудь об этом, мы идем вместе.

Игорь снова придвигается, а я не удерживаюсь и кладу голову ему на грудь. Твердые с виду мышцы под ухом оказываются теплыми и мягкими, как пуховая подушка. Размеренное движение вверх вниз при дыхании меня убаюкивает. Как же приятно ощущать его поддержку…

Открываю глаза и оглядываю спальню Игоря. Не могу понять, какое сейчас время суток. Шторы раздвинуты, в комнате не темно, но мрачно. В первый раз со дня смерти Кати я встаю без боли. Спать совсем не хочется. Скорее всего, уже утро. В доме тишина. Я на всякий случай зову Игоря — ответа нет. Наверно, он пошел на работу, за новым мотоциклом. Вчера я заснула у него на плече. Должно быть, он перенес меня в спальню, а сам ночевал на диване. Эта догадка успокаивает.

Быстро умываюсь. В доме так холодно, что я не могу заставить себя залезть в ванну. Волосы примяты и трудно расчесываются, но мыть голову выше моих сил. Влажной ладонью приглаживаю торчащие пряди. Теперь прическа выглядит прилично. В любом случае, лучше, чтобы сегодня меня никто не видел. Игорь прав, я сильно рискую, отправляясь на похороны. Это может выйти мне боком, но хочется верить, что после похорон на душе станет легче. Я должна проститься с Катей, попросить у нее прощения за пощечину и, самое главное, за слабость. Если бы тогда я была сильна так же, как сейчас, мне удалось бы сдержать эмоции и отвести падчерицу к бабушке. Но я была сломлена. Отчасти обвинения Игоря справедливы, Олег виноват в смерти дочери, была ли это месть за Артура, или нет. Если бы Олег не довел меня до того жалкого состояния, в котором я оставила Катю, трагедии бы не произошло. Если бы…

Теперь не стоит об этом думать. Надо забыть о прошлом, поэтому я должна проститься с Катей. Раскрыть преступление мне не удалось. Не осталось зацепки, способной привести к убийце. Этого следовало ожидать. С чего я взяла, будто способна провести расследование? Три дня глупой игры. Нужно было послушаться Иру и уехать в Москву. Нет, я сама себе вру. Мне совсем не жалко последних трех дней и, в глубине души, я рада, что осталась. Иначе я бы не смогла разобраться в себе. Лучше обрести себя и потерять свободу, чем наоборот. Жизнь на автомате хуже неволи. Что дальше? Мне придется уехать, других вариантов нет. Не буду думать об этом сейчас. Сначала надо пережить похороны.

Немного подкрасившись, я иду на кухню. На экране микроволновой печи высвечиваются цифры: девять сорок пять. Значит, полумрак за окном — плохая погода. Игоря до сих пор нет. Поскорее бы он вернулся. Не хватало еще опоздать на похороны. Похороны и Катя. Несмотря на то, что в последние дни я только и думаю о ее убийстве, смерть Кати до сих пор кажется мне сюрреалистичной. Как такое возможно, чтобы здоровый, полный энергии ребенок умер раньше меня? После детского дома, я ни разу не проходила обследование. Не потому, что не болела. Побои постоянно давали о себе знать: шла кровь из носа, случались сбои менструального цикла, по ночам ныла спина. Теперь я частенько замираю, когда боль пронзает левый бок — результат нашей с Олегом последней встречи. Я уже давно наплевала на свое здоровье. Неудивительно, если бы в один прекрасный день я свалилась замертво. Думаю об этом и прихожу в ужас. Раньше мне было все равно. Я заботилась об Олеге, водила Катю на прививки, жила чужими переживаниями и даже не могла подумать, что бывает по-другому. Моя жизнь была не бесценным даром, а расходным материалом. То, что так считал Олег, теперь меня не волнует. Главное — я сама так к себе относилась.

Входная дверь открывается. Я смахиваю с ресниц набежавшие слезы.

— Доброе утро!

— Доброе, — появляется на пороге Игорь, — надеюсь.

— Приготовить тебе завтрак?

— Ты не передумала ехать?

— Конечно, нет! — говорю преувеличенно веселым голосом. — А что, ты передумал?

— Не представляю, как ты собираешься оставаться незамеченной на кладбище. Там же негде спрятаться.

— Думаю, там есть деревья.

— Соломинка, ты конечно стройная, но, боюсь, меня с мотоциклом из-за дерева будет видно.

— Значит, пойду пешком. Одна.

— Поехали, а то пропустим похороны.

— Ты что, игнорируешь меня?! Я же сказала, что пойду пешком!

— Я слышал, — отвечает Игорь спокойно. — Нет, я тебя не игнорирую. Я за тебя боюсь.

Чувствую себя дрянью. Повысила на Игоря голос, а он в это время искренне обо мне беспокоился. Все-таки Игорь необыкновенный. Подобных мужчин я еще не встречала. Может быть, мне просто не везло на людей? Какая теперь разница. Главное, я не имею права потерять его поддержку, поэтому не должна считать его обязанным и чего-то требовать.

— Все будет хорошо, — подхожу к нему, но, когда он протягивает руки, чтобы меня обнять, уворачиваюсь. — Поехали!

На улице меня ждет сюрприз. Возле крыльца стоит тот самый оранжевый мотоцикл, которым Игорь хвалился вчера в мотосервисе.

— Мы поедем на этом?

— Да. Я думал, он тебе понравился.

— Еще бы. На него сложно не обратить внимание.

— Черт! Давай я быстренько съезжу, поменяю его на что-нибудь неприметное.

— Уже поздно. Если не выедем прямо сейчас, не успеем даже к концу похорон.

Я надеваю шлем и поторапливаю Игоря. Мотоцикл выезжает на дорогу и плавно скользит по блестящему асфальту. Ездить на мотоцикле в дождь мне еще не приходилось. Кажется, страх перед дорогой вернулся и даже стал сильнее. Но проходит пара минут, и я снова чувствую себя в безопасности. Игорь прибавляет газу, и скоро мы оказываемся на кладбище. Мне не приходится показывать, где, скорее всего, должны похоронить Катю — подъезд к этому месту загорожен машинами. Игорь останавливает мотоцикл неподалеку и снимает шлем.

— Никогда бы не подумал, что у Катьки было столько друзей, — говорит он, но тут же замолкает, заметив выражение моего лица.

— Полгорода собралось ее проводить. И все они считают меня убийцей.

— Не бери в голову.

— Почему? Может, так и есть?

— Сколько раз мы об этом говорили? Ей раскроили череп. От пощечины такого не бывает.

— Видишь крышку от гроба?

— Красивая, денег Олег не пожалел.

— Катю хоронят в открытом гробу. Если бы ей раскроили череп, крышку бы закрыли.